Выборы 8 сентября 2013

Прошедшие 8 сентября 2013 года выборы можно рассматривать как переходные. Знаковые результаты оппозиционных кандидатов в крупнейших городах и точечные успехи новых партий демонстрируют рождение новой парадигмы. Начинается постепенный переход от апатии к мобилизации, от инерции к политическому обновлению и от традиционным к современным методам политической работы.

Апатия Vs Мобилизация

Мы увидели очень разные выборы в крупных городах и на окраинах. Но общая их черта – низкая явка избирателей.   До критически уровня явка теперь скатывается не только на муниципальных, но и на региональных выборах.  18%  на городских выборах во Владивостоке и Красноярске – уже не новость. Но вот 25% на региональных выборах в Архангельской и Иркутской областях – почти рекорд.  А 28% явки на выборах губернатора Владимирской области – минимальный показатель за историю выборов глав субъектов РФ.

Очевидно, что критически мыслящие граждане ощущают невозможность что-то изменить и теряют интерес к выборам. В большинстве выборов отсутствует политическая интрига. У избирателей  доминирует ощущение, что система власти склонна к «самовоспроизводству».

Сильно повлиял на явку и перенос единого дня голосования  на начало сентября. Часть избирателей еще не вернулась из отпусков, часть – оказалась слишком занята началом учебного года детей или началом «высокого сезона» на работе; большинство потенциальных избирателей оказались слабо проинформированы выборах и не явились из-за незнания даты выборов или отсутствия реальной конкуренции. На явку влияет и продолжающееся ослабление системных партий, при отсутствии полноценной замены им.

Указание федерального центра на необходимость проведения «честных» и красивых выборов, несмотря на его игнорирование во многих регионах, все же тоже дало некоторое среднее снижение электоральных махинаций, что также способствует снижению формальной «явки».

Наблюдения последних лет показывали, что снижение количества проголосовавших резко повышает «лояльность» результатов голосования по отношению к власти. Административно зависимые и подверженные влиянию со стороны власти избиратели становились основными участниками выборов с низкой явкой.  Возможно, этот фактор продолжает работать (откликом чего можно считать результаты всех действующих губернаторов на уровне от  60 до почти 90 %% голосов и уверенную победу «Единой России» на всех выборах в региональные парламенты).  Однако сегодня фактор явки начинает работать и в прямо противоположном направлении.

Сенсация этих выборов случилась в мегаполисах.  Протестный электорат оказался более мобилизован и консолидирован, чем лояльный. В результате низкая явка обернулась и против  С. Собянина в Москве, и против Я. Силина в Екатеринбурге, и против Н.Левина в Петрозаводске.  Собственно,  явка на этих выборах (32% в Москве, 33% в Екатеринбурге, 26% в Петрозаводске) оказалась по нынешним меркам не такой уж низкой.  Для несовмещенных выборов муниципального и регионального уровня сегодня это скорее стандарт, чем аномалия. Показательно именно то, что низкой оказалась именно явка «послушного» большинства, в то время как оппозиция привела людей на избирательные участки.

Социальная инерция Vs Обновление партийной системы

В условиях летнего обвала агитационной активности, некоторое усиление электоральной конкуренции не дало решающего воздействия на умы избирателей. Информация о новых политических проектах чаще не была донесена. Избиратели голосовали преимущественно за тех, кого знают, и часто – за тех, за кого голосовали в прошлый раз. Поэтому результаты выборов ведут скорее к тектоническим сдвигам в партийной системе, нежели кардинально меняют наличный расклад сил.

В ряде мест себя проявила «Гражданская платформа». Помимо победы Е.Ройзмана в Екатеринбурге, в ее активе – 9,4% в Калмыкии, 8.5%  Иркутской области, около 8% в Тольятти, 5% в Якутии. Однако даже эта – наиболее успешная – из новых партий на выборах в большинство региональных парламентов собирает 2-4 процента, не дотягивая до заградительного барьера. «Гражданская платформа» выступила слабее, нежели можно было ожидать на старте кампании. Однако причина этого –часто в административном ресурсе, использованном против нее. Ведь она лишилась списка в Ярославской области, главного спонсора и второго номера в партийном списке Ивановской области, ключевых кандидатов в Якутии и Рязани. Однако в тех местах, где партии удалось сохранить представительство своих сильных кандидатов в избирательных бюллетенях, ее результаты нередко превзошли показатели СР или ЛДПР.

«Патриоты России» набрали более 5% на выборах в парламенты Чечни и Калмыки, однако на выборах в остальные региональные парламенты диапазон их результатов – от 0,4 до 3,8% (при среднем показателе – 2%). Успех «ПР» в Красноярске, где партийный список получил сопоставимое с «Единой России» число голосов (25,6% против 31,1 у ЕР) связан с личностью Анатолия Быкова как лидера регионального отделения.

Российская партия пенсионеров за справедливость показывает 9,4% на выборах в Думу Екатеринбурга, 6,1% - в парламент Смоленской области и 6,1%– Совет города Белгорода. В других регионах и городах, где эта партия принимала участие она, так же как и близкая ей по названию Партия пенсионеров России набирает часто по 2-3% голосов.

«Коммунисты России» и КПСС собирают в большинстве мест по 2-4%%.  При этом «КР» в получают мандаты в представительных органах Республики Хакасия (6,4%) и города Майкопа (5,5%), а КПСС в Волгограде (5,1%). В Уярском районе Красноярского края эти партии, по сути, заменили  не участвовавшую в выборах КПРФ, набрав 12% и 10,2% соответственно.

Партия «Родина», показатель голосования за которую варьируется чаще в диапазоне 1-3%, проходит в представительные органы Архангельска (6,3%) и Архангельской области (6,1%), а также города Майкопа (5,5%).

Партия «Яблоко» набирает 9,6% на выборах в Великом Новгороде, а РПР-Парнас – в Ярославской области, где она выступила в качестве своеобразного политического «наследника» снятого с выборов списка «Гражданской платформы».

Партия дела лидирует в Углегорском районе Сахалина.

РЭП «Зеленые», Альянс зеленых-Народная партия, Народная партия «За женщин России!» собирают во многих местах по 1-3 %%, но на выборах регионального уровня и в административных центрах субъектах РФ пока нигде не преодолевают заградительный барьер.

Таким образом, случаи преодоления непарламентскими партиями заградительных барьеров остаются немногочисленными, но количество таких прецедентов возрастает в разы. Собственно, прорывные показатели оппозиции мы видим именно там, где налицо расколы в местных элитах. Например, в Углегорском районе список «Партии дела» возглавляет глава района, в то время как занявший 3-е место список «Единой России» - областной министр.

В целом, наблюдается стабилизация позиций «Единой России», что связано с «успокоением» электората после протестной волны 2011-2012 годов, а также с низкой явкой, преобладанием косвенной агитации и маскировочными технологиями. В регионах слабой поддержки «партии власти» (Ярославская, Смоленская, Владимирская области) ситуацию для нее улучшилась за счет усиления административной поддержки и расчистки конкурентного поля.

КПРФ сохраняет позиции второй партии, хотя в ряде случаев КР и КПСС «отщипывают» у нее весьма серьезный процент голосов и становятся реальными конкурентами за  электорат, ностальгирующий по советскому прошлому.

СР выступает  на этих выборах «неровно» (как обычно, опираясь на поддерживающие ее региональные элитные группы, которые постепенно редеют). На выборах в региональные парламенты ее списки проходят в 10 регионах, не проходят – в 6. ЛДПР также сочетает успех в одних регионах (3-е места в Хакасии, Архангельской, Владимирской, Иркутской и Ульяновской областях) с провалами на других территориях (Чечня, Калмыкия, Башкортостан, Ростовская область).

Главным же результатом усиления формальной конкуренции при дефиците ресурсов у новых партий становится сокращение количества партийных фракций в региональных парламентах. Когда значительно количество новых партийных проектов собирают по 2-4 процента, но не дотягивают до проходного барьера, в парламент чаще попадают 3 партийных списка, а не 4 (что было стандартом ранее).  По итогам прошедших выборов из 16 регионов в 6 будут сформированы 2-3 партийные парламенты (3-партийные – в Чечне, Ивановской, Ростовской и Ульяновской областях, 2-партийные – в Башкортостане, а также Кемеровской области, где преодолела 5-процентный рубеж одна только «Единая Россия»).

Современные Vs  архаичные избирательные технологии

Выборы 8 сентября, как мы отмечали в последнем докладе КГИ с анализом предвыборной агитации, стали соревнованием архаичных и модерновых методов ведения избирательной кампании.

С одной стороны, власть продолжала использовать технологии косвенной агитации, мобилизации бюджетников, работников коммунальных предприятий и клиентов системы социальной защиты. Из «запасников» еще в предыдущий единый день голосования достали спойлерские технологии, а на этих выборах – начали массово выставлять двойников (в Екатеринбурге конкурировали трое Бурковых, в Забайкалье двое Мерзликиных возглавляли списки КПРФ и Коммунистов России соответственно, в во Владимирской области на аналогичных позициях в «Гражданской платформе» и «Гражданской позиции» оказались двое Филипповых).

Протестные лидеры крупных городов противопоставили этому новые подходы к мобилизации своих сторонников – организовывали волонтерские штабы и массово привлекали к агитации добровольцев; собирали деньги через электронные «кошельки», использовали технологии сетевой агитации. По сути, на смену кампаниям «от двери к двери» пришли кампании «от клика к клику». Причем административный ресурс в одних случаях (Екатеринбург) не смог, а в других (Москва и Петрозаводск) – не захотел этому противостоять.

Очевидно, что подзабытые со времен «лихих 90-х» технологии спойлеров и двойников определенный эффект дают (например, оттягивают часть голосов у КПРФ и «Гражданской платформы»). Однако они показывают и свои очевидные ограничения. Из «богдановских» проектов только КПСС собирает приличное количество голосов (в среднем по региональным выборам - 2,0%), в этом смысле она идет «вровень» с «Коммунистами России»   (в среднем по региональным выборам - 1,9%).  А двое «новых» Бурковых не смогли в Екатеринбурге оттянуть даже 3% голосов у лидера «справороссов» с той же фамилией.

По сути, эти технологии не способны кардинально изменить поствыборный расклад.  Зато технологии сетевой мобилизации, перешедшие из митинговых в избирательные кампании, становятся инструментами электорального прорыва. Причем, будучи сегодня востребованы только в мегаполисах, они уже завтра могут распространиться и на новые территории. 

" > Аналитика: Эксперты КГИ об основных тенденциях прошедших выборов
09.09.2013

Выборы 8 сентября 2013

Прошедшие 8 сентября 2013 года выборы можно рассматривать как переходные. Знаковые результаты оппозиционных кандидатов в крупнейших городах и точечные успехи новых партий демонстрируют рождение новой парадигмы. Начинается постепенный переход от апатии к мобилизации, от инерции к политическому обновлению и от традиционным к современным методам политической работы.

Апатия Vs Мобилизация

Мы увидели очень разные выборы в крупных городах и на окраинах. Но общая их черта –  низкая явка избирателей.   До критически уровня явка теперь скатывается не только на муниципальных, но и на региональных выборах.  18%  на городских выборах во Владивостоке и Красноярске – уже не новость. Но вот 25% на региональных выборах в Архангельской и Иркутской областях – почти рекорд.  А 28% явки на выборах губернатора Владимирской области – минимальный показатель за историю выборов глав субъектов РФ.

Очевидно, что критически мыслящие граждане ощущают невозможность что-то изменить и теряют интерес к выборам. В большинстве выборов отсутствует политическая интрига. У избирателей  доминирует ощущение, что система власти склонна к «самовоспроизводству».

Сильно повлиял на явку и перенос единого дня голосования  на начало сентября. Часть избирателей еще не вернулась из отпусков, часть – оказалась слишком занята началом учебного года детей или началом «высокого сезона» на работе; большинство потенциальных избирателей оказались слабо проинформированы выборах и не явились из-за незнания даты выборов или отсутствия реальной конкуренции. На явку влияет и продолжающееся ослабление системных партий, при отсутствии полноценной замены им.

Указание федерального центра на необходимость проведения «честных» и красивых выборов, несмотря на его игнорирование во многих регионах, все же тоже дало некоторое среднее снижение электоральных махинаций, что также способствует снижению формальной «явки».

Наблюдения последних лет показывали, что снижение количества проголосовавших резко повышает «лояльность» результатов голосования по отношению к власти. Административно зависимые и подверженные влиянию со стороны власти избиратели становились основными участниками выборов с низкой явкой.  Возможно, этот фактор продолжает работать (откликом чего можно считать результаты всех действующих губернаторов на уровне от  60 до почти 90 %% голосов и уверенную победу «Единой России» на всех выборах в региональные парламенты).  Однако сегодня фактор явки начинает работать и в прямо противоположном направлении.

Сенсация этих выборов случилась в мегаполисах.  Протестный электорат оказался более  мобилизован и консолидирован, чем лояльный. В результате низкая явка обернулась и против  С. Собянина в Москве, и против Я. Силина в Екатеринбурге, и против Н.Левина в Петрозаводске.  Собственно,  явка на этих выборах (32% в Москве, 33% в Екатеринбурге, 26% в Петрозаводске) оказалась по нынешним меркам не такой уж низкой.  Для несовмещенных выборов муниципального и регионального уровня сегодня это скорее стандарт, чем аномалия. Показательно именно то, что низкой оказалась именно явка «послушного» большинства, в то время как оппозиция привела людей на избирательные участки.

Социальная инерция Vs Обновление партийной системы

В условиях летнего обвала агитационной активности, некоторое усиление электоральной конкуренции не дало решающего воздействия на умы избирателей. Информация о новых политических проектах чаще не была донесена. Избиратели голосовали преимущественно за тех, кого знают, и часто – за тех, за кого голосовали в прошлый раз. Поэтому результаты выборов ведут скорее к тектоническим сдвигам в партийной системе, нежели кардинально меняют наличный расклад сил.

В ряде мест себя проявила «Гражданская платформа». Помимо победы Е.Ройзмана в Екатеринбурге, в ее активе – 9,4% в Калмыкии, 8.5%  Иркутской области, около 8% в Тольятти, 5% в Якутии. Однако даже эта – наиболее успешная – из новых партий на выборах в большинство региональных парламентов собирает 2-4 процента, не дотягивая до заградительного барьера. «Гражданская платформа» выступила слабее, нежели можно было ожидать на старте кампании. Однако причина этого –часто в административном ресурсе, использованном против нее. Ведь она лишилась списка в Ярославской области, главного спонсора и второго номера в партийном списке Ивановской области, ключевых кандидатов в Якутии и Рязани. Однако в тех местах, где партии удалось сохранить представительство своих сильных кандидатов в избирательных бюллетенях, ее результаты нередко превзошли показатели СР или ЛДПР.

«Патриоты России» набрали более 5% на выборах в парламенты Чечни и Калмыки, однако на выборах в остальные региональные парламенты диапазон их результатов – от 0,4 до 3,8% (при среднем показателе – 2%). Успех «ПР» в Красноярске, где партийный список получил сопоставимое с «Единой России» число голосов (25,6% против 31,1 у ЕР) связан с личностью Анатолия Быкова как лидера регионального отделения.

Российская партия пенсионеров за справедливость показывает 9,4% на выборах в Думу Екатеринбурга, 6,1% - в парламент Смоленской области и 6,1%– Совет города Белгорода. В других регионах и городах, где эта партия принимала участие она, так же как и близкая ей по названию Партия пенсионеров России набирает часто по 2-3% голосов.

«Коммунисты России» и КПСС собирают в большинстве мест по 2-4%%.  При этом «КР» в получают мандаты в представительных органах Республики Хакасия (6,4%) и города Майкопа (5,5%), а КПСС в Волгограде (5,1%). В Уярском районе Красноярского края эти партии, по сути, заменили  не участвовавшую в выборах КПРФ, набрав 12% и 10,2% соответственно.

Партия «Родина», показатель голосования за которую варьируется чаще в диапазоне 1-3%, проходит в представительные органы Архангельска (6,3%) и Архангельской области (6,1%), а также города Майкопа (5,5%).

Партия «Яблоко» набирает 9,6% на выборах в Великом Новгороде, а РПР-Парнас – в Ярославской области, где она выступила в качестве своеобразного политического «наследника» снятого с выборов списка «Гражданской платформы».

Партия дела лидирует в Углегорском районе Сахалина.

РЭП «Зеленые», Альянс зеленых-Народная партия, Народная партия «За женщин России!» собирают во многих местах по 1-3 %%, но на выборах регионального уровня и в административных центрах субъектах РФ пока нигде не преодолевают заградительный барьер.

Таким образом, случаи преодоления непарламентскими партиями заградительных барьеров остаются немногочисленными, но количество таких прецедентов возрастает в разы. Собственно, прорывные показатели оппозиции мы видим именно там, где налицо расколы в местных элитах. Например, в Углегорском районе список «Партии дела» возглавляет глава района, в то время как занявший 3-е место список «Единой России» - областной министр.

В целом, наблюдается стабилизация позиций «Единой России», что связано с «успокоением» электората после протестной волны 2011-2012 годов, а также с низкой явкой, преобладанием косвенной агитации и маскировочными технологиями. В регионах слабой поддержки «партии власти» (Ярославская, Смоленская, Владимирская области) ситуацию для нее улучшилась за счет усиления административной поддержки и расчистки конкурентного поля.

КПРФ сохраняет позиции второй партии, хотя в ряде случаев КР и КПСС «отщипывают» у нее весьма серьезный процент голосов и становятся реальными конкурентами за  электорат, ностальгирующий по советскому прошлому.

СР выступает  на этих выборах «неровно» (как обычно, опираясь на поддерживающие ее региональные элитные группы, которые постепенно редеют). На выборах в региональные парламенты ее списки проходят в 10 регионах, не проходят – в 6. ЛДПР также сочетает успех в одних регионах (3-е места в Хакасии, Архангельской, Владимирской, Иркутской и Ульяновской областях) с провалами на других территориях (Чечня, Калмыкия, Башкортостан, Ростовская область).

Главным же результатом усиления формальной конкуренции при дефиците ресурсов у новых партий становится сокращение количества партийных фракций в региональных парламентах. Когда значительно количество новых партийных проектов собирают по 2-4 процента, но не дотягивают до проходного барьера, в парламент чаще попадают 3 партийных списка, а не 4 (что было стандартом ранее).  По итогам прошедших выборов из 16 регионов в 6 будут сформированы 2-3 партийные парламенты (3-партийные – в Чечне, Ивановской, Ростовской и Ульяновской областях, 2-партийные – в Башкортостане, а также Кемеровской области, где преодолела 5-процентный рубеж одна только «Единая Россия»).

Современные Vs  архаичные избирательные технологии

Выборы 8 сентября, как мы отмечали в последнем докладе КГИ с анализом предвыборной агитации, стали соревнованием архаичных и модерновых методов ведения избирательной кампании.

С одной стороны, власть продолжала использовать технологии косвенной агитации, мобилизации бюджетников, работников коммунальных предприятий и клиентов системы социальной защиты. Из «запасников» еще в предыдущий единый день голосования достали спойлерские технологии, а на этих выборах – начали массово выставлять двойников (в Екатеринбурге конкурировали трое Бурковых, в Забайкалье двое Мерзликиных возглавляли списки КПРФ и Коммунистов России соответственно, в во Владимирской области на аналогичных позициях в «Гражданской платформе» и «Гражданской позиции» оказались двое Филипповых).

Протестные лидеры крупных городов противопоставили этому новые подходы к мобилизации своих сторонников – организовывали волонтерские штабы и массово привлекали к агитации добровольцев; собирали деньги через электронные «кошельки», использовали технологии сетевой агитации. По сути, на смену кампаниям «от двери к двери» пришли кампании «от клика к клику». Причем административный ресурс в одних случаях (Екатеринбург) не смог, а в других (Москва и Петрозаводск) – не захотел этому противостоять.

Очевидно, что подзабытые со времен «лихих 90-х» технологии спойлеров и двойников определенный эффект дают (например, оттягивают часть голосов у КПРФ и «Гражданской платформы»). Однако они показывают и свои очевидные ограничения. Из «богдановских» проектов только КПСС собирает приличное количество голосов (в среднем по региональным выборам - 2,0%), в этом смысле она идет «вровень» с «Коммунистами России»   (в среднем по региональным выборам - 1,9%).  А двое «новых» Бурковых не смогли в Екатеринбурге оттянуть даже 3% голосов у лидера «справороссов» с той же фамилией.

По сути, эти технологии не способны кардинально изменить поствыборный расклад.  Зато технологии сетевой мобилизации, перешедшие из митинговых в избирательные кампании, становятся инструментами электорального прорыва. Причем, будучи сегодня востребованы только в мегаполисах, они уже завтра могут распространиться и на новые территории. 

Использование материалов сайта разрешено только при наличии активной ссылки на источник.
Все права на картинки и тексты принадлежат их авторам.