27.02.2015

В рамках «Правительственного часа» 25 февраля депутаты рассмотрели отчет Министра здравоохранения Российской Федерации Вероники Скворцовой, а также выслушали претензии контрольного органа к работе Минздрава, которые озвучил аудитор Счетной палаты Российской Федерации Александра Филипенко. Отчет также проанализировал профессор, доктор медицинских наук, заслуженный деятель науки РФ, член Бюро Исполкома Пироговского движения врачей, вице-президент Российской медицинской ассоциации, заведующий отделом организации и управления здравоохранением ВНИИ ЖГ, член КГИ Юрий Комаров: 

Во-первых, Вероника Скворцова в очередной раз озвучила, что «главной задачей Министерства здравоохранения остается улучшение здоровья населения Российской Федерации и увеличение продолжительности жизни россиян». Отмечу, что это задача не Минздрава, а государства. И за ее решение должны отвечать первые лица. Задача же Минздрава – восстановление утраченного здоровья и трудоспособности. Восстановление, а не улучшение здоровья. 

Во-вторых, министр озвучила, что «младенческая смертность снизилась за год на 9,8%, материнская - на 10%». Добиться таких показателей за 12 месяцев невозможно: больше чем на 3,7% снизить смертность за год нельзя. Скворцова подчеркнула, что эти показатели были достигнуты благодаря работе перинатальных центров. Поясню, что такое перинатальный период – это время с 122 дня от момента беременности до первой недели жизни новорожденного. В этот период закладываются все органы и системы ребенка – нервная, иммунная, кроветворная и другие системы, происходит созревание функций, необходимых для самостоятельного существования организма новорожденного. Если в этот период что-то нарушается, то могут возникать дефекты развития.  Перинатальный период младенческую смертность не снижает, он снижает варианты. 

В-третьих, что меня удивило в цифрах министра, это снижение смертности взрослого населения: на 6,4% от сердечно-сосудистых заболеваний, на 11% от туберкулеза. Не верю и поясню, почему. Представьте, человек умер, врач, заполняя свидетельство о смерти, пишет пять диагнозов: общий атеросклероз, гипертоническая болезнь второй степени, инсульт и тд.  И в медицинской статистике их добросовестно шифруют, кодируют по международной классификации болезней, травм и причин смерти (МКБ). Далее коды вместе с копией свидетельства о смерти поступают в областные органы Статуправления. Там сидит девочка, не имея медицинского образования, выбирает одну из причины смерти, потому что в разработку по линии Росстата идет всего одна причина. У девочки есть несколько вариантов: первое, выбрать ту причину, которая непосредственно привела к смерти, например, инсульт. Второе, выбрать основное заболевание, которое уже было, например, общий атеросклероз. Международная классификация болезней, травм и причин смерти рекомендует брать за основу заболевание, которое привело к причинам смерти. Девочка выбирает на свое усмотрение. 

Специалисты по медицинской демографии провели собственное исследование: они брали свидетельства о смерти в областной статистическом управлении и перекодировали их так, как должно быть. Сверив данные, установили расхождения: между классами причин смерти они составили порядка 20%, а внутри классов - до 40%. Поэтому на цифры, которые озвучивает Вероника Скворцова, надо смотреть сквозь пальцы.  

В-четвертых, в отчете Минздрава отмечено, что в минувшем году прошла широкомасштабная диспансеризация – более 40 млн. человек. Поясняю, что 40 млн. человек провели через периодические профилактические осмотры. По результатам осмотров, выявленные больные или определенный контингент лиц, берутся на диспансерный учет. Осмотр – это массово, диспансеризация - всегда индивидуальна: взяли на учет одного человека и ведут за ним диспансерное наблюдение и оздоровление. А деньги выделяются только на профилактические осмотры – 80 млрд. рублей каждый год. Все профилактические осмотры – липа, я этому не верю, потому здесь главную роль играют деньги. Например, врач осмотрел 10 больных, а пишет 100. 

В-пятых, Скворцова отчиталась, что с этого года все субъекты России «перешли на полный тариф по страхованию неработающего населения». Не верю. Онкологи уже давно трезвонят в колокола. Потому что  в прошлом году закончилась пятилетняя онкологическая программа, по которой выделялись дополнительные средства. Теперь этих денег нет, а тариф никого не устраивает, потому что - неполный. И в очередной раз подчеркну: 74% медицинских работников не приемлют систему ОМС, считая ее вредной. Она вводилась в 90-годы, тогда рухнул бюджет, и другого варианта не было. Оставался единственный способ – взять деньги у работодателей. Тогда ОМС рассматривалась как временная мера. Но у нас в стране нет ничего более постоянного, чем временное.   

На «парламентских слушаниях» выступил аудитор Счетной палаты, который отметил, что в 2014 году дефицит средств ОМС составил 55 млрд. рублей. О каком полном тарифе идет речь? Со своей стороны замечу то, о чем не сказал Александр Филипенко: страховые компании каждый год снимают с  медицинских учреждений по  50 млрд. рублей, потому что в N 326-ФЗ "Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации" сказано: страховые организации имеют право в случае несоответствия оказанной помощи взимать штрафы с медицинских учреждений. То есть уже по закону страховые компании  заинтересованы в том, чтобы медучреждения работали плохо.

В системе здравоохранения не все так радужно, как описывает в своем отчете профильное ведомство. 

Использование материалов сайта разрешено только при наличии активной ссылки на источник.
Все права на картинки и тексты принадлежат их авторам.