Николай Сванидзе: «Инакомыслие не есть преступление». Выступление на заседании СПЧ

07.11.2017

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Доклад, который, наверное, сейчас Вам Михаил Александрович положит на стол, довольно толстый, там чуть больше 30 страниц суммированных фактов анализа и рекомендаций, а остальное, что, собственно, и создаёт объём в основном, это приложения. Я по ходу объясню, что за приложения.

Речь идёт о массовых публичных мероприятиях, в данном случае на примере 26 марта и 12 июня этого года: 26 марта акции состоялись в 61 субъекте Федерации, акций было 136, из них 91 согласована и 45 – не согласованы. Это серьёзнейшая проблема. Сразу скажу: лучше согласовывать, чем не согласовывать.

Это, во-первых, соответствует нашей Конституции, 31-й статье. Есть у нас, во-вторых, и Федеральный закон № 54, и, в-третьих, решение Конституционного Суда от 4 февраля 2013 года. То есть законодательная база серьёзная, хотя она и нуждается в развитии.

Кроме того, практика опять-таки показывает, что лучше согласовывать. В ходе согласованных акций количество нарушений и задержаний стремится к нулю. Обе стороны должны желать согласования, но у власти несоизмеримо больше ресурсов и возможностей. У неё совершенно другой уровень ответственности, поэтому с власти больше и спрос.

Первое приложение в докладе – это документы, демонстрирующие варианты отказов согласовывать акции по российским регионам. Там богатейшая коллекция. Она приводит, к сожалению, к неприятному выводу о том, что у руководства многих регионов, включая такие, как Москва и Санкт-Петербург, отсутствует желание согласовывать политические мероприятия.

Каких только поводов для отказа там нет: замена плиточного покрытия – в Астрахани, экстренный ремонт поливочного водопровода, иногда вообще никаких поводов. Просто нельзя – и всё, как в Белгороде.

Или как в Санкт-Петербурге, где вице-губернатор Серов публично заявил, что не собирался и не будет предоставлять площадку для оппозиционного митинга. Речь шла о митинге Алексея Навального, но какая разница? Нигде – ни в Конституции, ни в законах Российской Федерации ничего не сказано о лишении оппозиции гражданских прав.

Чаще всего поводом для отказа служит некое культурно-массовое мероприятие, которое всегда заявляется в то же время и на то же место. Например, как в Вологде, где художественная выставка была вовремя заявлена под названием «Весенняя фантазия».

Иногда местные власти разгоняют согласованные митинги, как это было 7 октября в посёлке Селятино Наро-Фоминского района Подмосковья, где люди вышли протестовать против строительства мусоросжигательного завода. Их разогнала полиция под тем предлогом, что заминирована соседняя школа.

Выяснилось, что этого не было, никакого сигнала даже не было на эту тему. По всему, связанному с согласованием, предлагаем оперативные и согласительные комиссии с участием уполномоченного по правам человека соответствующего уровня. Цель – очное согласование мероприятий.

Во время самих массовых акций от правоохранительных органов требуется проявлять сдержанность и прибегать к силе только в ответ на физическую агрессию и насилие. Никакие выкрики и призывы, если только это не призывы к прямому насилию, поводом для задержания не являются. На всём пути – от задержания до суда – нарушения.

В автобусы грузят вдвое больше людей, чем мест в зарешеченном отсеке, воды не дают, в туалет не пускают. После доставки в УВД держат в холодном автобусе часами. Защитники сплошь и рядом не допускаются, обязательный звонок близким не разрешается. В камерах, не предназначенных для длительного содержания, задержанные проводят до 48 часов и более.

Суд – это огромная проблема. Недопущение адвокатов, штампованные полицейские рапорты, написанные разными сотрудниками с одними и теми же ошибками, – это массовое явление и это наше приложение № 2, Владимир Владимирович. Там много таких рапортов, Вы можете получить впечатление. Это как школьное сочинение, которое двоечники списывают друг у друга.

Сами процессы по обвинительному сценарию проходят за несколько минут, как 13–14 июня сего года в Санкт-Петербурге, где за два дня были рассмотрены 943 административных дела. На некоторые ушло менее минуты. У нас, в нашей стране, на этот счёт имеется, как известно, к сожалению, богатая юридическая практика.

Сегодня, в День памяти жертв политических репрессий, по-моему, самое время об этом вспомнить. У меня связано с этим личное воспоминание определённое.

За пару лет до убийства Бориса Ефимовича Немцова в мировом суде Тверского района Москвы его осудили на 15 суток за сопротивление сотрудникам полиции. Я там был, это было 2 января 2011 года. Я там был, наблюдал: судья, красивая девушка лет 28, два сотрудника ОМОН, свидетели, которым Немцов весело сказал: «Ребята, вы же меня не брали».

Они скромно потупились, но их показания были приняты, в отличие от видеоматериалов, которые свидетельствовали о том, что Немцов не сопротивлялся. Они не были приняты, и никакие ходатайства с его стороны не были приняты. Результат – 15 суток. Задача наша, как мне кажется, – защитить суд от профанации, вернуть ему авторитет и доверие.

Конкретно по ситуации с массовыми акциями наши предложения изложены на пяти страницах в тексте доклада. Целесообразным, если говорить о практических действиях для начала, представляется создание рабочей группы по расшиванию этих проблем.

Но главное, без чего бессмысленны все рабочие группы и бесполезны все наши рекомендации, – это настрой на уход от репрессивно-полицейского акцента, который противоречит духу и смыслу нашей Конституции. Инакомыслие не есть преступление.

Государство не должно раскалывать общество, поощряя поиск врагов, всевозможных пятых колонн, агентов. Это, в конце концов, дело профильных ведомств и спецслужб. Государство должно стоять на страже конституционных ценностей, то есть гражданских свобод.

Владимир Владимирович, готовя этот доклад, мы исходили именно из этого нашего предложения. Это всё, спасибо.

Источник


Использование материалов сайта разрешено только при наличии активной ссылки на источник.
Все права на картинки и тексты принадлежат их авторам.