Российская экономика в условиях пандемии и девальвации рубля: текстовая версия

26.03.2020

21 марта члены Комитета гражданских инициатив, экономисты Андрей Нечаев и Михаил Дмитриев, провели дискуссию, посвященную рискам и перспективам развития ситуации в российской экономике в условиях пандемии коронавируса, снижения цен на нефть и резкой девальвации рубля. Прослушать подкаст вы можете здесь.

В продолжение темы онлайн круглого стола «Чем грозит России обвал нефтяных цен?» эксперты ответили на следующие вопросы:

Какую оценку можно дать текущей ситуации?
Какие меры следует предпринять правительству?
Какие будут социальные последствия?


По мнению Андрея Нечаева, экономическая ситуация резко усугубилась. Курс рубля пересекал отметку 80 руб. за доллар, а значит инфляция получит дополнительный импульс. Это, в свою очередь, нанесет не только серьезный удар по карману и уровню жизни граждан, но и дополнительный удар по бюджету.

Эксперт отметил, что цена на нефть марки Urals достигала 20 долларов за баррель – это сопоставимо с ситуацией конца 80-х годов, после чего советская экономика просто развалилась. Сейчас ситуация более благоприятная, так как пока есть еще резервы (Фонд национального благосостояния превышает 10 трлн. руб.). Однако, сейчас Правительство России изымает из него 1 млрд. долларов и этим не ограничится. Версия о том, что бюджет будет чувствовать себя хорошо в течение 5-10 лет – это ни на чем не основанный оптимизм. По оценке Андрея Нечаева, если ситуация останется такой, какая она стала сейчас, и не будет отката в ценах на нефть, то в лучшем случае можно рассчитывать на год – полтора.

Также экономист прокомментировал меры, предложенные правительством, отметив, что сейчас оно выделяет на борьбу с кризисом (формально на борьбу с коронавирусом, но коронавирус – это просто неприятное дополнение к ситуации с ценами на нефть) около 4 млрд. долларов. Это в сотни раз меньше, чем выделяют сейчас европейские страны – от 200 до 300 – 400 млрд. долларов, администрация Трампа выделяет 850 млрд. долларов. Но вопрос заключается не только в объемах, но и в том, как эти деньги будут использоваться. Пока меры, предпринимаемые российским правительством, носят довольно хаотичный характер: с одной стороны, даются некоторые послабления малому бизнесу, что можно только приветствовать, с другой стороны, такая экзотическая мера как отсрочка выплат дивидендов государственными компаниями (которые, на взгляд эксперта, не являются наиболее пострадавшими в российской экономике).

Упор, по мнению Андрея Нечаева, нужно сделать на поддержку населения, и в первую очередь – малоимущих слоев, которым инфляция очень сильно ударит по карману. Здесь может быть применен широкий набор мер, в том числе освобождение малоимущих от НДФЛ, отсрочка в выплате кредитов, отсрочка в выплате коммунальных платежей (здесь можно использовать новый опыт других стран), индексация пенсий – это должно быть приоритетом номер один. Дополнительный спрос, который предъявят граждане, если будут сделаны послабления, способствующие укреплению их доходной базы и возможностей для наращивания расходов, сможет дать дополнительный импульс для развития бизнеса. Так, например, пенсионеры в основном не сберегают деньги, за редким исключением, и сразу возвращают их на рынок, причем преимущественно покупают более дешевые отечественные товары.


Михаил Дмитриев, в свою очередь, считает, что нынешнее резкое падение цен на нефть и дополнительная девальвация рубля – это события, которые в меньшей степени влияют на развитие кризиса в России, чем собственно влияние эпидемии коронавируса. Нефть сейчас просто утратила какие-либо ценовые ориентиры, и ее цена может колебаться очень сильно и вверх, и вниз. Эксперт полагает, что этот период может продлиться как минимум до середины года, а скорее всего и дольше.

Что касается рубля, то, как только цена на нефть вышла за диапазон 35 долларов за баррель и стала спускаться ниже, то эластичность рубля к цене на нефть сильно поменялась. Недавние оценки, которые были сделаны во ВШЭ, показали, что при цене на нефть ниже 40 долларов за баррель эластичность рубля к доллару возвращается к старым, очень чувствительным уровням, преобладавшим до 2018 года. При колебаниях цен в диапазоне от 35 до 15 долларов за баррель девальвация рубля может быть гораздо более глубокой, что мы и увидели за последнюю неделю.

Но реально на экономку в данный момент и в ближайшее время преимущественно влияет не курс доллара. Главным фактором нарастания кризисных явлений, по мнению Михаила Дмитриева, стало развитие эпидемии коронавируса, которая является главной причиной падения потребления и свертывания производственных цепочек. При этом девальвация тут не имеет никакого значения, потому что и люди, и компании прекращают закупки не потому, что товары подорожали из-за удорожания доллара. Девальвация еще никак не повлияла на реальную структуру внутренних цен. Главная причина состоит именно в том, что изменилось поведение людей. Они стали гораздо более осторожны в покупках, определенные виды потребления сжимаются из-за ограничений на перемещения и собрания, уменьшается потребление в экономике впечатлений, развлечений, туризма и это реально парализует работу целых секторов российской экономики. С точки зрения Михаила Дмитриева, главные риски состоят именно в этом, а не в девальвации.

Что касается проникновения девальвации на внутренний рынок и влияния на темпы инфляции, то пока эластичность можно грубо оценить таким образом: каждые 10% девальвации рубля со временем приведут к увеличению внутренних цен в стране на 1,5%. По мнению экономиста, если допустить, что рубль задержится на нынешних уровнях порядка 78 рублей за доллар, это приведет к девальвации примерно на 25% и соответственно ускорению инфляции где-то в диапазоне 3,5 – 4% по итогам года. Однако, Михаил Дмитриев считает, что это не критично для российской экономики и сопоставимо с тем влиянием, которое временно оказало на инфляцию повышение НДС до 20% в прошлом году.

Кроме того, отмечает эксперт, надо понимать, что основные кризисные факторы носят не долгосрочный характер, как это пытается декларировать Минфин, а характер достаточно краткосрочный. Цена на нефть скорее всего начнет ощущать повышательное давление во втором полугодии. Главные тяжелые времена для России и других стран экспортеров нефти – это скорее первое полугодие. А дальше начнет приближаться момент, когда кончаются периоды хеджирования для производителей сланцевой нефти.

На сегодня они пока захеджированы и продают свою нефть по цене 60 долларов за баррель. К концу года срок действия этих контрактов начнет истекать и фактически в условиях, когда американские производители сланцевой нефти уже отрезаны от рынка долгового финансирования, а на них приходится 8% всех американских облигаций, при том, что вклад добычи в нефти в американскую экономику всего 1% ВВП. Реально эти компании начнут свертывать бурение, начнут свертывать добычу нефти. Нефтяной рынок будет это хорошо понимать и будет очень болезненно реагировать. И не только в США, но и во всех странах с высокими издержками добычи нефти: от Канады до Алжира и стран Африки. Тем более в африканских странах эпидемия коронавируса может достигнуть апокалиптических масштабов.

Таким образом, во втором полугодии первоначальные кризисные импульсы, важные для России, пойдут на спад. Что касается эпидемии коронавируса, то становится все более вероятным короткий сценарий ее окончания для развитых стран и для России, поскольку к началу осени реалистично ожидать, что начнется массовая вакцинация населения. Это значит, что осеннего рецидива эпидемии не будет и большая часть внутренних ограничений, которые порождают сжатие спроса для России и сейчас сильно сказываются на экономике, будут сняты уже во втором полугодии.

Более того, летом мы можем ожидать еще один позитивный импульс для внутреннего спроса – внутренний туризм, поскольку выездной туризм будет практически не возможен. Для внутреннего товарооборота сезонный рост потребления за счет тех людей, которые не смогут выехать в отпуска в другие страны, может быть примерно оценен в 1,5 % розничного товарооборота.

Таким образом, по мнению Михаила Дмитриева, горизонт нынешних кризисных явлений можно считать скорее краткосрочным, а не долгосрочным. В этих условиях главный риск для успешного преодоления кризиса и выхода в стадию восстановительного роста связан не с падением цен на нефть и даже не с дальнейшим развитием эпидемии коронавируса в России, а с политикой самого правительства и расстановкой сил внутри него. Основная проблема на сегодня заключается, по мнению эксперта, в том, что правительство фактически отказывается от действенных мер контрциклической политики.

Российские власти сталкиваются с фундаментальной проблемой. Тон в принятии решений по антикризисным мерам на сегодня задает Минфин, который рассматривает нынешний кризисные процессы не как краткосрочные, а как кризис, который может продлиться 5, а может быть и 10 лет. Поэтому Минфин пытается любой ценой растянуть бюджетные резервы на эти длительные сроки. Михаил Дмитриев считает, что это является большой ошибкой, потому что на следующий год основные кризисные явления закончатся, но начнутся политические проблемы. Меньше чем через полтора года страна выйдет на парламентские выборы и если к этому времени не удастся обеспечить ускорение экономического роста и достаточно заметный для населения рост доходов, то эти выборы могут стать очень серьезной встряской для политической системы страны, а последствия их отразятся и на президентских выборах, которые тоже будут проходить в крайне неблагоприятной обстановке. Об этом Минфин сейчас в принципе не думает и не считает, что это его ответственность.

В результате, по мнению эксперта, мы имеем резкую недооценку масштабов бюджетных расходов, которые необходимы. В развитых странах прямые расходы из бюджетов составляют 1,5 – 2% ВВП, а также сверх этого берутся дополнительные обязательства. В странах, наиболее серьезно затронутых эпидемией коронавируса, в частности в Испании, правительство уже заявило о выделении ресурсов в размере 20% ВВП. Значительная часть из них связана с предоставлением гарантий на поддержание кредитов и ликвидности бизнесов, попавших в тяжелую ситуацию из-за падения спроса. Во Франции такие кредитные линии сейчас заявлены в размере 300 млрд. евро, что превышает 10% ВВП страны. В Великобритании правительство заявило, что готово покрывать 80% заработной платы любых работников бизнесов, которые временно вынуждены будут приостановить работу из-за отсутствия спроса, в пределах до 2,5 тысяч фунтов стерлингов в месяц в расчете на одного работника.

Михаил Дмитриев отметил, что на этом фоне российские меры выглядят смехотворно, будучи в 10 раз меньше среднего объема средств в процентах к ВВП, выделяемых в странах Западной Европы. Более того, эксперт считает, что определенные усилия Минфина направлены на откровенный саботаж важных контрциклических мер. Так, одно из наиболее одиозных решений Минфина – это решение о прекращении безотзывных гарантий бюджета по кредитам компаниям. Это решение было принято в конце прошлого года. Реагируя на это решение, Центробанк внес уточнения в свои инструкции, в соответствии с которыми любые кредиты, предоставленные по отзывным гарантиям Минфина, не могут рассматриваться как основание для пересмотра категории риска по данному кредиту и соответственно условиям резервирования под эти кредиты. Что в переводе на нормальный язык означает, что бюджетные гарантии больше не имеют смысла, они не имеют никакого значения для банков и это признал Центральный банк. Это в условиях, когда российскому правительству, скорее всего, тоже будет необходимо приступить к предоставлению такого рода кредитных линий под государственные гарантии на покрытие кризиса ликвидности компаниям, попавшим в трудную ситуацию, чтобы предотвратить выбытие негосударственных бизнесов с рынка. Именно в этот момент Минфин ликвидировал само понятие государственных гарантий.

Таким образом, если правительство продолжит сдерживать активные меры контрциклической политики, то исходом этого кризиса может стать затяжной период выхода из него, который растянется на пару – тройку лет. Каждый предыдущий кризис приводил к снижению доли негосударственного сектора в российской экономике, потому что ему не помогали и не решали проблемы частных компаний, в то время как все силы были направлены на поддержку госкомпаний. Этот процесс был необратим – после каждого кризиса доля государственного сектора возрастала и больше доля частного уже не восстанавливалась. Этот кризис мы тоже можем пройти именно таким образом, если не будут приняты активные контрциклические меры по поддержке негосударственных компаний в наиболее уязвимых секторах. А наиболее уязвимыми оказались как раз сектора услуг, где преобладают частные компании. Именно они пострадают в массовом порядке и часть из них будет закрыта, если меры контрциклической политики будут проводиться в таком же ущербном формате, как они проводятся сейчас. Настоящий момент является переломным для России, и если Минфин и правительство не изменят в короткие сроки свои позиции по поводу масштабов расходов на борьбу с кризисом и тех каналов, по которым эти расходы будут направляться, то мы получим очень серьезные долгосрочные негативные последствия, которые перейдут из экономической в политическую плоскость уже на будущий год.


Андрей Нечаев, прокомментировал тезисы, озвученные Михаилом Дмитриевым, не согласившись с тем, что главная проблема для российской экономики сейчас связана с эпидемией коронавируса, а не со снижением цен на нефть и с девальвацией рубля. С точки зрения эксперта, те меры по ограничению собраний, которые пока что предпринимает российское правительство, а в большей степени отдельные регионы – и в первую очередь здесь лидирует Москва, – во многом направлены на митинги и демонстрации, связанные с принятием поправок в Конституцию, и на экономике они драматически точно не скажутся. В России мы нигде не фиксируем остановки производства из-за того, что работников распустили по домам, как в Китае или Италии. Наблюдается скачкообразный рост спроса в специфических секторах – люди панически запасают товары первой необходимости.

С другой стороны, экономист считает, что российскую экономику вряд ли сильно поддержит, то, что люди летом не поедут в Турцию на отдых. Во-первых, часть людей все равно будет тратить деньги на отдых, но, главное, что даже сэкономленные на турпоездках деньги они не направят на покупку товаров и, скорее всего, это будут просто отложенные сбережения.

Андрей Нечаев согласился с оценкой Михаила Дмитриева, касающейся дополнительного импульса к инфляции, которая фактически может удвоится: сейчас годовая инфляция ожидалась около 3%, может добавиться еще 3%, - что на самом деле очень много. При том, что 6 лет реальные доходы населения и так падали или в последний год стагнировали. Это нанесет сильный удар по карману населения.

Экономист подчеркнул, что не согласен с оптимизмом и прогнозами по поводу того, что кризис сможет быть преодолен в относительно короткие сроки. По его мнению, мировая экономика стоит на пороге рецессии и коронавирус безусловно послужил дополнительным стимулом для того, чтобы она началась раньше. По многим показателям макростатистики ряда стран мы видим, что они уже реально стоят на пороге рецессии. Поэтому Андрей Нечаев считает вероятность того, что мировой экономический кризис в конце года будет совершенно реальным с соответствующими, неприятными и традиционными для России последствиями, такими как снижение спроса и цен на сырье, более высокой, чем вероятность того, что все быстро наладится и ситуация в мировой экономике станет абсолютно благостной.

Эксперт считает, что, принимая необходимые меры, правительство должно ориентироваться на то, что нас ждет мировой экономический кризис с соответствующим снижением спроса на традиционные товары российского экспорта. Более того, сейчас мы еще не чувствуем этот эффект снижения цен на нефть и поставки пока что идут по старым ценам. Мы почувствуем его как раз через несколько месяцев, когда будут пересматриваться долгосрочные контракты.

В некоторых СМИ появилась информация о том, что за последние дни Россия не продала ни одной тонны нефти. Нефтетрейдеры, которые занимаются торговлей российской нефтью, не смогли заключить ни одного контракта, потому что Саудовская Аравия и ряд других стран предложили настолько серьезные скидки к своей цене на нефть, 6-8 долларов, при том, что цена уже драматически упала, что на российскую нефть, которая является нефтью более низкого качества, чем Brent и легкая аравийская, просто нет спроса. Поэтому последствия, с точки зрения экономики, бюджета и давления на курс рубля, могут быть гораздо более драматическими, чем то падение, которое мы уже сейчас зафиксировали, потому что оно не будет компенсировано наращиванием добычи и наращиваем сбыта.

По мнению эксперта, имеет место элемент блефа со стороны всех игроков, в том числе и в том, что Саудовская Аравия объявила о резком наращивании добычи. Однако, Россия также не может резко нарастить добычу. По оценкам специалистов-нефтяников, мы, в лучшем случае, сможем нарастить добычу на 200-300 тысяч баррелей в день и при том, что на эту дополнительную добычу будет спрос, что пока не только не подтверждается, но скорее проявляют себя противоположные тенденции.

Андрей Нечаев согласился с прогнозом Михаила Дмитриева, в соответствии с которым падение цен на нефть сократит предложение за счет того, что сланцевики в США и в ряде других стран с дорогой нефтедобычей резко ограничат предложение и часть этих компаний уйдет с рынка. Однако при этом эксперт отметил, что нужно не надо забывать о том, что на данный момент существует очень сильный дисбаланс спроса и предложения. Сделка ОПЕК+ была задумана именно с целью искусственного сокращения предложения, для того, чтобы сбалансировать его со спросом. Сейчас, по инициативе России, эта сделка развалилась, а значит, в той или иной степени, страны все равно будут наращивать добычу и предложение на рынке, и дисбаланс спроса и предложения еще больше усугубится. При этом, если мировая экономика действительно стоит на пороге рецессии, это будет означать дополнительное сокращение спроса. Поэтому уход с рынка части компаний с высокой себестоимостью эту ситуацию улучшит, но это не значит, что мы в ближайшее время можем ожидать возврата цены нефти к привычным 60 долларам за баррель или еще выше, что было бы крайне комфортно для российского бюджета.

В связи с этим экономист скорее согласен с более осторожной позицией Минфина относительно расходования средств Фонда национального благосостояния. Потому можно сейчас резко нарастить государственный спрос, в том числе через финансирование национальных проектов, но, по мнению Андрея Нечаева, резервы тогда могут быть исчерпаны слишком быстро. Политические риски, связанные с секвестром бюджета, с сокращением бюджетных расходов могут многократно возрасти, если Минфин не будет придерживаться своей осторожной позиции.

По оценке эксперта, сейчас в правительство выстроится длинная очередь лоббистов, и некоторых лоббистов с очень мощными голосами, которым правительство не всегда может противостоять, тех, кто имеет прямой вход к президенту и соответствующую поддержку. Резко возрастут расходы бюджета, направленные на поддержку компаний, которые окажутся в действительно трудной ситуации или будут просто пользоваться общей негативной обстановкой для того, чтобы получить для себя дополнительные льготы и субсидии. В связи с этим нагрузка на бюджет в ближайшее время резко возрастет. В ситуации, когда придется тратить деньги на поддержку этих компаний, увеличение или хотя бы сохранение текущих объемов финансирования нацпроектов создает большие риски быстрого исчерпания имеющихся резервов.

Поэтому, с точки зрения Андрея Нечаева антикризисную политику правительства нужно делать очень селективной с точки зрения поддержки именно тех секторов, которые действительно позволят вытянуть экономику из кризиса. Эксперт отметил, что главным приоритетом он сделал бы поддержку населения с соответствующим наращиванием спроса с его стороны. Что касается коронавируса, он действительно является крайне болезненным только для очень узкого круга секторов, пока у нас не начали остановку производства. При этом, по мнению экономиста, российское правительство проявляет определенное легкомыслие в оценке ситуации с коронавирусом и пока что объявленные меры, в сравнении с западными странами, являются более чем щадящими. У нас не объявлен тотальный карантин, нет закрытия бюджетных учреждений, офисов, в то время как в Германии, например, суды вообще приостановили свою работу и массово откладывают дела, а судебные процессы остановлены.

Эксперт отмечает, что с учетом состояния российской медицины и ее явной неготовности к пандемии, а также российского менталитета, у нас эпидемия может носить гораздо более серьезный характер и быть более длительной, чем даже в Китае или Италии. Поэтому, не преувеличивая пока что возможные драматические последствия коронавируса, Андрей Нечаев полагает, что в перспективе они действительно могут стать таковыми. В связи с чем эксперт считает, что граждан нужно готовится к трудным временам и, возможно, пересмотреть свои семейные бюджеты и обязательства включая те, которые они вновь на себя принимают. Правительству бы он, в свою очередь, порекомендовал оценить свои антикризисные меры с точки зрения их реальной эффективности в рамках тех рисков, которые сейчас возникают для российской экономики.


Михаил Дмитриев согласился с Андреем Нечаевым по поводу того, что эпидемия коронавируса уже успела негативно повлиять на мировую экономику и ее ожидает рецессия. В то же время эксперт отметил, что это не значит, что у всего мира будут наблюдаться отрицательные темпы роста, но рецессия, скорее всего, наступит в США и в Европе, также произойдет резкое снижение темпов роста в Китае и Индии. Эти страны по сути дела составляют 80% мировой экономики, но для России как таковая мировая рецессия не является фактором экономического кризиса. Мы не зависим от мировых рынков капитала, мы практически ничего не продаем в окружающий мир кроме энергоносителей и металлов, поэтому для нас критическим является состояние рынка нефти.

Что касается рынка нефти, нынешний избыток предложения над спросом – это всего лишь 2-3% производства, а это, как отметил экономист, очень тонкая маржа. Масштабы выбытия потенциальных поставщиков нефти к концу года, при ценах на нефть ниже 30 долларов за баррель, будут составлять до 20% мирового производства, потому что это значительная часть сланцевой нефти, а это уже порядка 12-13% мировой добычи. Это сокращение добычи в странах с очень высокими издержками, а таких очень много. И речь идет реально о возможных рисках падения до 20% всего мирового выпуска. Это говорит о том, что вероятность роста цен на нефть в такой ситуации будет гораздо выше, чем вероятность падения. Даже если мировая экономика войдет в рецессию и будет из-за этого дополнительно снижаться спрос на нефть, все равно этот риск выбытия большой части поставщиков из обоймы тех, кто снабжает мир нефтью, гораздо более серьезен. Нефть ниже 40 долларов за баррель не может устойчиво поддерживаться при нынешнем состоянии мировой экономики. К концу года мы очевидно увидим то, что нефть будет возвращаться к этому коридору выше 40 долларов за баррель. Для России это комфортно, потому что это цена отсечения нынешнего бюджета.

Что касается антикризисных мер, Михаил Дмитриев считает, что сейчас из правительства стали поступать очень тревожные сигналы. Мишустин и Белоусов уже заявляли о том, что может не хватить денег для продолжения в намеченном темпе финансирования инвестиционной компоненты приоритетных национальных проектов, прежде всего строительства дорог, и это вызывает очень серьезное беспокойство. Первое, что потребуется после возобновления экономического роста – это новые инфраструктурные возможности для экономики. Если сейчас правительство будет сокращать инвестиционную компоненту приоритетных национальных проектов, то это значит, что на стадии выхода из кризиса мы столкнемся с дополнительными ограничениями для развития экономики.

Эксперт отметил, что важным также является ситуация на рынке жилья, потому что сейчас мы можем получить новую волну банкротств в строительной индустрии из-за того, что рынок едва оправился от предыдущего кризиса, а продажи сейчас резко падают. Если не будут предприняты стимулирующие меры для поддержания спроса на рынке жилья, то этот важный драйвер экономики не сможет поддержать развитие страны на стадии выхода из кризиса. Поэтому снижение финансирования национальных проектов, по мнению Михаила Дмитриева, должно быть исключено, но они должны быть переформатированы с учетом кризисных явлений. Например, нужно дополнительно нарастить расходы на проект «Здравоохранение», не только с учетом эпидемии коронавируса, но и с учетом важности решения таких социальных задач, как повышение доступности для населения лекарств на амбулаторном уровне. Экономист подчеркнул, что на его взгляд, разумный уровень дополнительных расходов бюджета в этом году с целью преодоления кризиса должен составлять примерно 2-3 трлн рублей, а не 300 млрд рублей, как на сегодня объявлено Правительством Российской Федерации, иначе этот кризис действительно примет затяжной характер.


Использование материалов сайта разрешено только при наличии активной ссылки на источник.
Все права на картинки и тексты принадлежат их авторам.