Вадим Волков

Комитет гражданских инициатив представил «Концепцию комплексной организационно-управленческой реформы правоохранительных органов РФ». Проект разработан экспертами КГИ из Института проблем правоприменения (ИПП) Европейского университета в Санкт-Петербурге во главе с Вадимом Волковым в сотрудничестве с фондом ИНДЕМ (Георгий Сатаров). О концепции рассказывает Вадим Волков.

- Вадим Викторович, что сегодня представляют собой правоохранительные органы России с точки зрения социолога?

- Точка зрения социолога – это когда мы закрываем Уголовно-процессуальный кодекс или «Закон о полиции», или «Закон об оперативно-розыскной деятельности» и смотрим: а что в действительности делают группы людей, которым делегировано право применять насилие от имени государства? Сейчас правоохранительные органы замкнулись на собственных групповых и ведомственных интересах и забыли про интересы общества. Их главная цель – отчитаться перед начальством, соблюсти показатели, при этом делая как можно меньше реальной работы по регистрации и раскрытию преступлений.

По данным текущего исследования «Евробарометр в России» (опрос проведен в десяти регионах Центром социологических исследований Российской Академии народного хозяйства и госслужбы при Президенте РФ этим летом), половина россиян ожидает от сотрудников полиции незаконных действий в свой адрес, а в крупных городах так отвечает два жителя из трех. Наиболее реальными из предложенного перечня угроз для граждан выглядят незаконное задержание (половина жителей крупных городов), вымогательство и словесные оскорбления (чуть меньше половины ответов), а физического насилия полиции в отношении себя опасается каждый третий городской житель.

В нынешней России выполнение полицией и другими правоохранительными органами функций охраны порядка и борьбы с преступностью сопровождается такими побочными эффектами, что опасность для граждан, связанная с их повседневной работой, сравнима с опасностью той самой преступности, с которой эти органы призваны бороться. А граждане, вместо того, чтобы писать петиции в Общественную палату, создают казачьи патрули, дружины и другие отряды самообороны, которые иногда вынуждены вступать в конфликты с самими правоохранительными органами (как в Сагре).

- Как решать эту проблему? Как преобразовать большую группу людей в форме в современную полицию?

- Прежде всего, как ни парадоксально, ее надо усилить именно на том уровне, где она чаще всего вступает в контакт с гражданами. Еще закон 2003 года об основах местного самоуправления предусматривал создание муниципальной полиции и принятие закона о ней, но МВД предпочитает об этом не вспоминать все эти десять лет. На муниципальном уровне полиция должна отчитываться перед гражданами непосредственно или через их представительные органы, частично финансироваться из местных бюджетов. Тогда она будет озабочена теми проблемами, которые волнуют граждан. Сейчас даже участковые отчитываются и начальству райотдела, и в ГУВД и выше, а мнение граждан их не волнует никак. Бирюлево – прямое следствие такой чрезмерной централизации полиции.

Мы предлагаем ввести три уровня управления: муниципальный, региональный и федеральный. У каждого свои полномочия, функции и система подотчетности, причем полиция более высокого уровня заинтересована расследовать злоупотребления полиции нижестоящего уровня. В компетенцию региональной полиции попадет преследование по нетяжким преступлениям и преступлениям средней тяжести; федеральной – по тяжким и особо тяжким на всей территории страны. У федеральной полиции должны быть свои подразделения на уровне субъектов федерации и районов, у региональной – на уровне районов и муниципалитетов, но они должны быть достаточно автономны друг от друга.  

Самое важное – запустить механизмы оценки гражданами работы местной полиции, механизмы обратной связи и подотчетности. Тогда вместо погромов будет нормальная работа по предотвращению угроз и правонарушений.

- Сегодня «правоохранительные органы» - это огромная масса людей с характерным выражением лица, которые и сами не всегда понимают, кому и по какому принципу они подчиняются, куда уж гражданам. Руководство страны тоже беспокоит то, что по столь громоздкой и запутанной системе сигналы сверху уже не проходят? 

- Откуда я знаю, что в голове у руководства страны? Я знаю другое. В среднеразвитых странах численность полицейских на 100 тыс. жителей находится в интервале 200 – 450 человек, в развитых 155 – 370,  а у нас на 100 тыс. россиян приходится 547 полицейских, не принимая в расчет сотрудников других «органов». Каждый из них ловит в среднем по одному преступнику в год – это очень низкий показатель. Наши предложения включают значительное сокращение численности с одновременным увеличением расходов на каждого из сотрудников. А сегодня бюджетные ассигнования как на оснащение и обучение, так и на зарплату «размазываются» по общей массе, средняя сумма на каждого сотрудника в год составляет 20, 4 тыс. долларов, включая зарплату. Это смешно.

В результате предыдущей реформы, когда был поставлен тупой цифровой показатель в 20 процентов, под сокращение попали участковые и опера «на земле», а полковников в штабах, управленцев и ОБЭПовцев не тронули. В результате в полиции и в Следственном комитете штабных работников больше, чем тех, кто занят правоохранительной работой. Прежде всего, необходимо сократить этих штабных нахлебников. Далее полицию надо освободить от непрофильных функций. Например, выдача водительских прав никак не относится к охране общественного порядка, и таких «непрофильных активов» в полиции много. Другой пример: МВД лицензирует частную охранную деятельность, но и само же ею занимается. Мы предлагаем преобразовать Вневедомственную охрану, которая и так является коммерческим подразделением внутри МВД, но себя не окупает, в нормальную коммерческую компанию, контрольный пакет которой принадлежал бы государству. Она бы работала на конкурентном рынке частных охранных услуг, платила бы налоги в казну, а не брала оттуда средства.

- Вот мы и демонтировали МВД, которому оказывается просто нечем заняться. Но это не просто сокращение численности, а лишение властных полномочий целой армии людей, к ним и к оружию давно привыкших. Они могут создать такие «отрядов самообороны»,  что мало не покажется. 

- Такой сценарий не кажется мне реальным. Известие о ликвидации ВАС РФ никого из судей не заставило выйти на баррикады. И это не первая, а последняя, заключительная часть предлагаемой реформы, хотя обсуждать ее надо с самого начала. По ходу не только дискуссии, но и постепенных преобразований общество в целом и сотрудники полиции в частности, мы надеемся, убедятся в том, что она выгодна всем. Эта реформа может дать огромное высвобождение ресурсов – и финансовых, потому что не надо будет содержать огромный аппарат контроля, который все равно ничего не контролирует, и человеческих – те же участковые не будут тратить половину своего времени на заполнение отчетов для начальства, а будут больше разговаривать с людьми.

Интервью подготовил Леонид Никитинский

" > Новости: Интервью эксперта КГИ, научного руководителя Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге Вадима Волкова
11.11.2013

Вадим Волков

Комитет гражданских инициатив представил «Концепцию комплексной организационно-управленческой реформы правоохранительных органов РФ». Проект разработан экспертами КГИ из Института проблем правоприменения (ИПП) Европейского университета в Санкт-Петербурге во главе с Вадимом Волковым в сотрудничестве с фондом ИНДЕМ (Георгий Сатаров). О концепции рассказывает Вадим Волков.

- Вадим Викторович, что сегодня представляют собой правоохранительные органы России с точки зрения социолога?

- Точка зрения социолога – это когда мы закрываем Уголовно-процессуальный кодекс или «Закон о полиции», или «Закон об оперативно-розыскной деятельности» и смотрим: а что в действительности делают группы людей, которым делегировано право применять насилие от имени государства? Сейчас правоохранительные органы замкнулись на собственных групповых и ведомственных интересах и забыли про интересы общества. Их главная цель – отчитаться перед начальством, соблюсти показатели, при этом делая как можно меньше реальной работы по регистрации и раскрытию преступлений.

По данным текущего исследования «Евробарометр в России» (опрос проведен в десяти регионах Центром социологических исследований Российской Академии народного хозяйства и госслужбы при Президенте РФ этим летом), половина россиян ожидает от сотрудников полиции незаконных действий в свой адрес, а в крупных городах так отвечает два жителя из трех. Наиболее реальными из предложенного перечня угроз для граждан выглядят незаконное задержание (половина жителей крупных городов), вымогательство и словесные оскорбления (чуть меньше половины ответов), а физического насилия полиции в отношении себя опасается каждый третий городской житель.

В нынешней России выполнение полицией и другими правоохранительными органами функций охраны порядка и борьбы с преступностью сопровождается такими побочными эффектами, что опасность для граждан, связанная с их повседневной работой, сравнима с опасностью той самой преступности, с которой эти органы призваны бороться. А граждане, вместо того, чтобы писать петиции в Общественную палату, создают казачьи патрули, дружины и другие отряды самообороны, которые иногда вынуждены вступать в конфликты с самими правоохранительными органами (как в Сагре).

- Как решать эту проблему? Как преобразовать большую группу людей в форме в современную полицию?

- Прежде всего, как ни парадоксально, ее надо усилить именно на том уровне, где она чаще всего вступает в контакт с гражданами. Еще закон 2003 года об основах местного самоуправления предусматривал создание муниципальной полиции и принятие закона о ней, но МВД предпочитает об этом не вспоминать все эти десять лет. На муниципальном уровне полиция должна отчитываться перед гражданами непосредственно или через их представительные органы, частично финансироваться из местных бюджетов. Тогда она будет озабочена теми проблемами, которые волнуют граждан. Сейчас даже участковые отчитываются и начальству райотдела, и в ГУВД и выше, а мнение граждан их не волнует никак. Бирюлево – прямое следствие такой чрезмерной централизации полиции.

Мы предлагаем ввести три уровня управления: муниципальный, региональный и федеральный. У каждого свои полномочия, функции и система подотчетности, причем полиция более высокого уровня заинтересована расследовать злоупотребления полиции нижестоящего уровня. В компетенцию региональной полиции попадет преследование по нетяжким преступлениям и преступлениям средней тяжести; федеральной – по тяжким и особо тяжким на всей территории страны. У федеральной полиции должны быть свои подразделения на уровне субъектов федерации и районов, у региональной – на уровне районов и муниципалитетов, но они должны быть достаточно автономны друг от друга.  

Самое важное – запустить механизмы оценки гражданами работы местной полиции, механизмы обратной связи и подотчетности. Тогда вместо погромов будет нормальная работа по предотвращению угроз и правонарушений.

- Сегодня «правоохранительные органы» - это огромная масса людей с характерным выражением лица, которые и сами не всегда понимают, кому и по какому принципу они подчиняются, куда уж гражданам. Руководство страны тоже беспокоит то, что по столь громоздкой и запутанной системе сигналы сверху уже не проходят?

- Откуда я знаю, что в голове у руководства страны? Я знаю другое. В среднеразвитых странах численность полицейских на 100 тыс. жителей находится в интервале 200 – 450 человек, в развитых 155 – 370,  а у нас на 100 тыс. россиян приходится 547 полицейских, не принимая в расчет сотрудников других «органов». Каждый из них ловит в среднем по одному преступнику в год – это очень низкий показатель. Наши предложения включают значительное сокращение численности с одновременным увеличением расходов на каждого из сотрудников. А сегодня бюджетные ассигнования как на оснащение и обучение, так и на зарплату «размазываются» по общей массе, средняя сумма на каждого сотрудника в год составляет 20, 4 тыс. долларов, включая зарплату. Это смешно.

В результате предыдущей реформы, когда был поставлен тупой цифровой показатель в 20 процентов, под сокращение попали участковые и опера «на земле», а полковников в штабах, управленцев и ОБЭПовцев не тронули. В результате в полиции и в Следственном комитете штабных работников больше, чем тех, кто занят правоохранительной работой. Прежде всего, необходимо сократить этих штабных нахлебников. Далее полицию надо освободить от непрофильных функций. Например, выдача водительских прав никак не относится к охране общественного порядка, и таких «непрофильных активов» в полиции много. Другой пример: МВД лицензирует частную охранную деятельность, но и само же ею занимается. Мы предлагаем преобразовать Вневедомственную охрану, которая и так является коммерческим подразделением внутри МВД, но себя не окупает, в нормальную коммерческую компанию, контрольный пакет которой принадлежал бы государству. Она бы работала на конкурентном рынке частных охранных услуг, платила бы налоги в казну, а не брала оттуда средства.

- Вот мы и демонтировали МВД, которому оказывается просто нечем заняться. Но это не просто сокращение численности, а лишение властных полномочий целой армии людей, к ним и к оружию давно привыкших. Они могут создать такие «отрядов самообороны»,  что мало не покажется.

- Такой сценарий не кажется мне реальным. Известие о ликвидации ВАС РФ никого из судей не заставило выйти на баррикады. И это не первая, а последняя, заключительная часть предлагаемой реформы, хотя обсуждать ее надо с самого начала. По ходу не только дискуссии, но и постепенных преобразований общество в целом и сотрудники полиции в частности, мы надеемся, убедятся в том, что она выгодна всем. Эта реформа может дать огромное высвобождение ресурсов – и финансовых, потому что не надо будет содержать огромный аппарат контроля, который все равно ничего не контролирует, и человеческих – те же участковые не будут тратить половину своего времени на заполнение отчетов для начальства, а будут больше разговаривать с людьми.

Интервью подготовил Леонид Никитинский

Использование материалов сайта разрешено только при наличии активной ссылки на источник.
Все права на картинки и тексты принадлежат их авторам.