«Школе современной пьесы», созданной и возглавляемой Иосифом Райхельгаузом, исполняется 25 лет. На торжества, которые здесь пройдут с 23 по 27 мая, обещали явиться писатели Борис Акунин и Евгений Гришковец, режиссеры Сергей Соловьев и Дмитрий Астрахан, множество других знаменитых артистов, художников, музыкантов... Конечно, у театра есть не только страстные сторонники, но и не менее яростные критики, однако представить без него московскую культурную панораму уже невозможно.

Иосиф Леонидович, похожа нынешняя «Школа» на ту, которую вы взялись воплощать в 89-м?

— Не люблю слово «мечта», предпочитаю — «фантазия». Самые невероятные фантазии имеют свойство реализовываться, пусть не сразу. Например: гулял я как-то по Елисейским полям, увидел театр Пьера Кардена -красивое старинное здание, чем-то напоминающее наш дом на Трубной, и подумал, как было бы хорошо приехать сюда на гастроли. Года через три мы неделю играли на сцене карденовского театра... Я хотел, чтобы в «Школе» была сильная труппа. Сбылось: у нас играли Глузский, Мария Владимировна Миронова, Люба Полищук, продолжают выходить на сцену Татьяна Васильева, Ирина Алферова, Елена Коренева, Александр Галибин, Альберт Филозов... Хотел, чтобы это был театр мировых премьер — он им стал. За 25 лет из 67 спектаклей только один таковым не был...

...«Чайка», единственное классическое исключение.

Классику я не ставлю, ни отечественную, ни зарубежную. Потому, что для меня это истории про людей, которых я не знаю. А мне интересен театр, имеющий отношение к моей жизни, к жизни тех, кто сидит в зале. Если у человека болит нога — он идет к врачу, а если душа — в театр.

Или в храм.

Для меня театр выше. Входя в храм, надеешься, что все сделают за тебя. Театр дает некие «рецепты», с помощью которых можно что-то в своей жизни исправить, но исправлять-то придется самому!

Вы тоже принципу «исправляй сам» следуете?

Несчастье генерирует новую энергию. Страшный пожар, случившийся в ноябре, привел не к потере Москвой ее театра, а к появлению новой театральной площадки («Школа современной пьесы» переселилась в здание ДК имени Серафимовича, до того мало использовавшееся как культурный объект. — «Труд»), а историческое здание, испокон веку не знавшее серьезного ремонта и реставрации, будет приведено в порядок. Средства выделил мэр Сергей Собянин, министр культуры города Сергей Капков очень нам помогает. Сейчас там трудятся археологи, ведутся изыскательские работы. Этот дом обладает особой аурой. В ресторан «Зимний Эрмитаж» захаживали Толстой, Достоевский, Чехов, Римский-Корсаков. Здесь пел Шаляпин, справлял свадьбу Чайковский, Горький с артистами МХТ праздновал премьеру пьесы «На дне». В этом здании разместится музей, пространство для наших многочисленных клубных проектов, а основная нагрузка ляжет на новую сцену, которая будет примыкать к старой.

Еще совсем недавно «современная» пьеса не мыслилась без мата и обнаженки. Сегодня это уже не никого не будоражит. Новое поветрие — воспевание нетрадиционной сексуальной ориентации, показ сексуального насилия, глумление над библейскими заповедями. Этот морок тоже рано или поздно развеется или вы предчувствуете серьезный кризис?

Оснований для мрачных прогнозов я не вижу. Игры с запретным притягательны только на первых порах: когда новизна тускнеет и острота становится обыденностью, манкость такой игры исчезает. Инсталляция с мусорным баком в центре может быть интересной, но заменить собой полотна Третьяковки не в силах. В театре допустимо все, что не скучно и не пошло.

Но у каждого свое представление о пошлости.

А вот это уже из сферы взаимодействия театра и зрителя. Если то, что он видит, с его точки зрения пошло, он вправе уйти. Зритель всегда прав: и когда приходит на спектакль, и когда уходит, не дождавшись финала. И никто ему не указ. О спектаклях модного режиссера Богомолова одни уважаемые критики пишут как о выдающихся, другие, не менее уважаемые, ничего, кроме «громкого пука», в них не видят.

А третьи предлагают немедленно их закрыть.

Не нужно ничего закрывать. Богомолов — человек небесталанный и вправе ставить так, как считает нужным. Каждый сам для себя решит, идти на его спектакль или нет. Я видел «Идеального мужа». Было скучно: все приемы разгадываются за первые 10 минут. Мне хватило одного спектакля, на следующий пойду лет через пять. А вот у Туминаса мне интересно смотреть каждую премьеру.

«Школа современной пьесы» — театр известный и многими любимый, но почему-то обделенный официальными лаврами.

А нам и без них хорошо. Правда, одна «Золотая маска» на нашем счету есть: прекрасная актриса Наталья Тенякова получила ее за роль в спектакле «Стулья», поставленном в нашем театре Сергеем Юрским. Жюри «Маски» составляют люди жестко детерминированной театральной идеологии. Они заранее определили, в каких театрах могут возникать спектакли, достойные номинации, а в каких они не могут появиться ни при каких обстоятельствах. Наш театр, и таких в Москве немало — в числе вторых. Но покажи им мой спектакль, не назвав постановщика, они, пожалуй, его и номинируют. К сожалению, это очень тенденциозная премия.

Смех считают индикатором состояния общества. Если оно смеется шуткам «Комеди клаба», значит, деградирует?

Каждый человек достоин тех шуток, над которыми смеется. Фильмов, спектаклей, книг, которые он смотрит и читает. Вообще той жизни, какую он имеет: города, где живет, профессии, которой занимается. Достоин таких детей, мужа или жены, какие у него есть. Мы все создаем себе сами. Или не создаем...

Вы создаете себе весьма насыщенную жизнь: театром руководите, преподаете, книги пишете, участвуете в ралли и экстремальных путешествиях.

А иначе жить неинтересно. В детстве мечтал водить огромные грузовики через льды и пустыни, как мой отец, быть капитаном на большом корабле, и еще сочинять книжки. Когда копаю землю, сажаю деревья, кладу кирпичи, веду снегоход — я занимаюсь настоящим мужским делом. Все, что интересно, нужно делать одновременно. Иначе рискуешь не успеть испытать все это на себе.

Источник: «Труд»


" > Публикации: Член КГИ Иосиф Райхельгауз: «Мы достойны тех шуток, над которыми смеемся»
23.05.2014

Reihelgaus.jpg

«Школе современной пьесы», созданной и возглавляемой Иосифом Райхельгаузом, исполняется 25 лет. На торжества, которые здесь пройдут с 23 по 27 мая, обещали явиться писатели Борис Акунин и Евгений Гришковец, режиссеры Сергей Соловьев и Дмитрий Астрахан, множество других знаменитых артистов, художников, музыкантов... Конечно, у театра есть не только страстные сторонники, но и не менее яростные критики, однако представить без него московскую культурную панораму уже невозможно.

— Иосиф Леонидович, похожа нынешняя «Школа» на ту, которую вы взялись воплощать в 89-м?

— Не люблю слово «мечта», предпочитаю — «фантазия». Самые невероятные фантазии имеют свойство реализовываться, пусть не сразу. Например: гулял я как-то по Елисейским полям, увидел театр Пьера Кардена -красивое старинное здание, чем-то напоминающее наш дом на Трубной, и подумал, как было бы хорошо приехать сюда на гастроли. Года через три мы неделю играли на сцене карденовского театра... Я хотел, чтобы в «Школе» была сильная труппа. Сбылось: у нас играли Глузский, Мария Владимировна Миронова, Люба Полищук, продолжают выходить на сцену Татьяна Васильева, Ирина Алферова, Елена Коренева, Александр Галибин, Альберт Филозов... Хотел, чтобы это был театр мировых премьер — он им стал. За 25 лет из 67 спектаклей только один таковым не был...

— ...«Чайка», единственное классическое исключение.

— Классику я не ставлю, ни отечественную, ни зарубежную. Потому, что для меня это истории про людей, которых я не знаю. А мне интересен театр, имеющий отношение к моей жизни, к жизни тех, кто сидит в зале. Если у человека болит нога — он идет к врачу, а если душа — в театр.

— Или в храм.

— Для меня театр выше. Входя в храм, надеешься, что все сделают за тебя. Театр дает некие «рецепты», с помощью которых можно что-то в своей жизни исправить, но исправлять-то придется самому!

— Вы тоже принципу «исправляй сам» следуете?

— Несчастье генерирует новую энергию. Страшный пожар, случившийся в ноябре, привел не к потере Москвой ее театра, а к появлению новой театральной площадки («Школа современной пьесы» переселилась в здание ДК имени Серафимовича, до того мало использовавшееся как культурный объект. — «Труд»), а историческое здание, испокон веку не знавшее серьезного ремонта и реставрации, будет приведено в порядок. Средства выделил мэр Сергей Собянин, министр культуры города Сергей Капков очень нам помогает. Сейчас там трудятся археологи, ведутся изыскательские работы. Этот дом обладает особой аурой. В ресторан «Зимний Эрмитаж» захаживали Толстой, Достоевский, Чехов, Римский-Корсаков. Здесь пел Шаляпин, справлял свадьбу Чайковский, Горький с артистами МХТ праздновал премьеру пьесы «На дне». В этом здании разместится музей, пространство для наших многочисленных клубных проектов, а основная нагрузка ляжет на новую сцену, которая будет примыкать к старой.

— Еще совсем недавно «современная» пьеса не мыслилась без мата и обнаженки. Сегодня это уже не никого не будоражит. Новое поветрие — воспевание нетрадиционной сексуальной ориентации, показ сексуального насилия, глумление над библейскими заповедями. Этот морок тоже рано или поздно развеется или вы предчувствуете серьезный кризис?

— Оснований для мрачных прогнозов я не вижу. Игры с запретным притягательны только на первых порах: когда новизна тускнеет и острота становится обыденностью, манкость такой игры исчезает. Инсталляция с мусорным баком в центре может быть интересной, но заменить собой полотна Третьяковки не в силах. В театре допустимо все, что не скучно и не пошло.

— Но у каждого свое представление о пошлости.

— А вот это уже из сферы взаимодействия театра и зрителя. Если то, что он видит, с его точки зрения пошло, он вправе уйти. Зритель всегда прав: и когда приходит на спектакль, и когда уходит, не дождавшись финала. И никто ему не указ. О спектаклях модного режиссера Богомолова одни уважаемые критики пишут как о выдающихся, другие, не менее уважаемые, ничего, кроме «громкого пука», в них не видят.

— А третьи предлагают немедленно их закрыть.

— Не нужно ничего закрывать. Богомолов — человек небесталанный и вправе ставить так, как считает нужным. Каждый сам для себя решит, идти на его спектакль или нет. Я видел «Идеального мужа». Было скучно: все приемы разгадываются за первые 10 минут. Мне хватило одного спектакля, на следующий пойду лет через пять. А вот у Туминаса мне интересно смотреть каждую премьеру.

— «Школа современной пьесы» — театр известный и многими любимый, но почему-то обделенный официальными лаврами.

— А нам и без них хорошо. Правда, одна «Золотая маска» на нашем счету есть: прекрасная актриса Наталья Тенякова получила ее за роль в спектакле «Стулья», поставленном в нашем театре Сергеем Юрским. Жюри «Маски» составляют люди жестко детерминированной театральной идеологии. Они заранее определили, в каких театрах могут возникать спектакли, достойные номинации, а в каких они не могут появиться ни при каких обстоятельствах. Наш театр, и таких в Москве немало — в числе вторых. Но покажи им мой спектакль, не назвав постановщика, они, пожалуй, его и номинируют. К сожалению, это очень тенденциозная премия.

— Смех считают индикатором состояния общества. Если оно смеется шуткам «Комеди клаба», значит, деградирует?

— Каждый человек достоин тех шуток, над которыми смеется. Фильмов, спектаклей, книг, которые он смотрит и читает. Вообще той жизни, какую он имеет: города, где живет, профессии, которой занимается. Достоин таких детей, мужа или жены, какие у него есть. Мы все создаем себе сами. Или не создаем...

— Вы создаете себе весьма насыщенную жизнь: театром руководите, преподаете, книги пишете, участвуете в ралли и экстремальных путешествиях.

— А иначе жить неинтересно. В детстве мечтал водить огромные грузовики через льды и пустыни, как мой отец, быть капитаном на большом корабле, и еще сочинять книжки. Когда копаю землю, сажаю деревья, кладу кирпичи, веду снегоход — я занимаюсь настоящим мужским делом. Все, что интересно, нужно делать одновременно. Иначе рискуешь не успеть испытать все это на себе.

Источник: «Труд»


Источник: Труд

Использование материалов сайта разрешено только при наличии активной ссылки на источник.
Все права на картинки и тексты принадлежат их авторам.