Владимир Назаров

Владимир Назаров – член Комитета гражданских инициатив, заведующий лабораторией бюджетного федерализма Института экономической политики им. Гайдара.

- Уже много лет говорят, что Россия сидит на сырьевой игле и что с нее надо в конце концов слезть. Почему не получается? 

- Государственные институты, российская элита, да и общество в целом ориентированы на перераспределение сырьевой ренты. Это и есть игла. Нефть сама по себе «иглой» не является: в США успешно формируется целый сектор сланцевой энергетики, а конкурентоспособность страны только увеличивается. В России все наоборот. Институты ориентированы на перераспределение ренты. В результате неприемлемо рискованными становятся длинные инвестиции, что негативно влияет на конкурентоспособность отраслей экономики. Даже наша нефтепереработка производит отрицательную добавленную стоимость. Если бы не экспортные пошлины, то выгоднее было бы продать нефть и ввезти обратно бензин: он был бы дешевле произведенного здесь. Для Петербурга уж точно. 

- Что может тогда вытащить нашу экономику – высокие технологии? 

- Когда главным станет защита прав собственности, а не дележ ренты, то локомотивом может стать любая отрасль: от сельского хозяйства до космоса. В постиндустриальной экономике нет «отсталых» и «передовых» отраслей: есть отсталые и передовые технологии и институты. Например, в индустриальной экономике традиционно считалось, что промышленность – это передовой сектор экономики, а сельское хозяйство – нет. Но экономика современной Новой Зеландии основана на сельском хозяйстве, которое предъявляет спрос на услуги науки, образования, страхования, банковского сектора, транспорта и т.д. И это при полном отсутствии субсидий из бюджета и протекционистских пошлин. 

- Тогда Сколково смысла не имеет? 

- Что-то полезное там, наверное, произведут, но в большей степени это все-таки девелоперский проект. Драйвером Сколково не станет. 

- Промышленники рассчитывают на триллионы рублей на модернизацию оборудования и технологий. Это правильно? 

- Это бессмысленные траты. Частнику станет еще сложнее прийти на рынок, мы уничтожим конкуренцию, вложив в тех, кто ближе к власти. 

- А кадры для промышленности где брать? 

- Их не хватает для экономики, построенной на дележе природной ренты. Находясь под административным и налоговым прессом, наш бизнес требует взамен дешевых кредитов, дешевой электроэнергии, квалифицированных «крепостных». В экономике, где доминируют чиновники, всегда будут хронические дефициты: если в пустыне Сахаре ввести плановую экономику, рано или поздно песок станет дефицитом. В нормальной рыночной экономике, если бизнес имеет смысл, то кадры найдутся. Рынок решит эти проблемы. В крайнем случае бизнес сам подготовит квалифицированные кадры. 

- Россия вступила в ВТО. Какое место мы займем в международном разделении труда? 

- Вступление в ВТО было бы крайне полезным, если бы в России функционировала эффективная рыночная экономика. В нынешней же ситуации это вряд ли значимо улучшит ситуацию. При плохих институтах выгодными будут только добыча сырья и проекты с очень высокой окупаемостью, когда можно «отбить» инвестиции раньше, чем «налетят стервятники». Очевидно, что это консервирует существующую отраслевую специализацию российской экономики. 

- Имеет ли смысл передача инфраструктурных проектов в концессию или использование других механизмов государственно-частного партнерства? 

- При важном условии – полном жизненном цикле проекта. Если частник строит дорогу, то обязуется длительный срок содержать ее, поддерживая в определенном состоянии. Взамен он получает, например, право на коммерческое использование земельных участков по обеим сторонам дороги на тот же срок или возможность взимания платы за проезд. А если государство просто заказывает строительство дороги, то ничего хорошего не получится. Подрядчик сворует на строительстве, государство объект все равно примет, откаты поделят. 

- Не кажется ли вам, что нынешние легальные высокие доходы чиновников и депутатов не отвечают их полезности для общества? 

- Министры и депутаты должны поучать столько, чтобы не думать о деньгах. Нужно избавить государство от лишних функций и сократить численность чиновников. Оставшимся нужно платить много – сопоставимо с аналогичными заработками в бизнесе. В настоящее время желание государства контролировать все и вся требует огромного аппарата, который живет в том числе на откатах. Официальные зарплаты могут быть и выше, хотя для топ-менеджеров в госкорпорациях, на мой взгляд, уже сейчас достигнут потолок здравого смысла. 

- Потолок смысла - это сколько? 

- Примерно 1 млн рублей в месяц за относительно несложную работу в монополистах типа «Газпрома». Это не какой-нибудь «Гугл», который работает в плотной конкурентной среде и должен постоянно крутиться и сильно рисковать. При этом зачастую в подразделении из 10 человек реально работают двое, а остальные являются чьими-то друзьями и родственниками, просто получают совсем неплохую заработную плату. В федеральных министерствах собственно заработная плата, как правило, более-менее отвечает объему выполняемой работы, но сказать, что деньги тратятся эффективно, нельзя. Например, содержание машины директора департамента федерального министерства составляет 300 тыс. рублей в месяц. Чтобы оправдать эти деньги, пишется, что машина используется круглосуточно без выходных и праздников. Машины принадлежат Управделами президента, которое, как и Центробанк, выведено из-под действия 94-ФЗ о конкурсных процедурах. 

- Какими должны быть налоги в экономически эффективной стране? 

- Шкала подоходного налога должна оставаться плоской, иначе бизнес уведет доходы в тень. Когда в 2010 году в Великобритании увеличили прогрессивный подоходный налог до 50%, то количество миллионеров за год сократилось почти в три раза, поступления подоходного налога в казну сократились в два раза. У нас будет еще хуже. Что касается общей налоговой политики, то важен опыт Германии, которая повысила НДС и снизила налог на прибыль и страховые взносы. Это помогло ей терпимо пройти кризис. В глобальном мире налоги на капитал и труд должны быть низкими, а основное бремя перераспределяется в пользу обложения потребления. 

- Пенсионеров все больше, работающих все меньше, страховая пенсионная система, живущая за счет солидарности поколений, имеет будущее? 

- Она обречена. Надо дольше работать и самому формировать свои накопления. В молодости фокусироваться на семью и покупку недвижимости, в зрелом возрасте – копить на пенсию, встраиваться в корпоративные, профессиональные и другие частные пенсионные системы. Это долгая история, но мне представляется, что через полвека Пенсионный фонд России будет не нужен. Те, кто сейчас только начинает работать, должен ориентироваться на другие пенсионные источники. Государство сможет гарантировать только прожиточный минимум в случае нетрудоспособности и отсутствия иных источников доходов, а государственное страхование будет постепенно смещаться в здравоохранение, где еще долго будет существовать уравнительно-распределительная система. Лечение слишком дорого для большинства населения. 

- Есть идея давать гражданство гастарбайтерам, увеличив работающее население страны. Поддерживаете? 

- От этого больше вреда. При нынешних институтах страна плохо «переваривает» ресурсы: если «влить» в экономику больше денег, как предлагают некоторые «левые экономисты», то ничего, кроме инфляции, не получим. Когда «вливаем» больше людей, экономика реагирует замедлением роста заработной платы и производительности труда, а не созданием новых предприятий. Мигранты встраиваются в наши отсталые институты. С российским паспортом они создадут послушный электорат на выборах. Так что в настоящее время слишком «налегать» на мигрантов не следует. Когда сформируются более эффективные экономические и политические условия, то требования к трудовым мигрантам должны быть такими: положить определенную сумму на счет в российском банке, заранее оплатить медицинскую страховку, платить с заработной платы точно такие же налоги и взносы, как и местное население. Но замечу, что, когда цены на нефть упали со 120 до 60 долларов, в московском метро сразу стало свободно. Если цена упадет еще ниже, то Россия станет мигрантам не так интересна. 

- А она может упасть необратимо? 

- Необратимо, не знаю, но серьезные колебания с длительными периодами низких цен вполне вероятны. 

- Некоторые политики говорят: «хватить кормить Кавказ». Может, действительно хватит? 

- Это невозможно даже в исторической перспективе по политическим причинам. Иное дело, что туда должны направляться только формализованные трансферты, как и всем другим дотационным регионам, а не прямые и никем не контролируемые вливания в десятки миллиардов рублей, в результате чего в некоторые годы бюджетная обеспеченность Чечни превосходила бюджетную обеспеченность Петербурга.


Источник: 812online.ru

" > Публикации: Интервью члена КГИ Владимира Назарова о российской экономике
24.04.2013

Владимир Назаров

Владимир Назаров – член Комитета гражданских инициатив, заведующий лабораторией бюджетного федерализма Института экономической политики им. Гайдара.

- Уже много лет говорят, что Россия сидит на сырьевой игле и что с нее надо в конце концов слезть. Почему не получается? 

- Государственные институты, российская элита, да и общество в целом ориентированы на перераспределение сырьевой ренты. Это и есть игла. Нефть сама по себе «иглой» не является: в США успешно формируется целый сектор сланцевой энергетики, а конкурентоспособность страны только увеличивается. В России все наоборот. Институты ориентированы на перераспределение ренты. В результате неприемлемо рискованными становятся длинные инвестиции, что негативно влияет на конкурентоспособность отраслей экономики. Даже наша нефтепереработка производит отрицательную добавленную стоимость. Если бы не экспортные пошлины, то выгоднее было бы продать нефть и ввезти обратно бензин: он был бы дешевле произведенного здесь. Для Петербурга уж точно. 

- Что может тогда вытащить нашу экономику – высокие технологии? 

- Когда главным станет защита прав собственности, а не дележ ренты, то локомотивом может стать любая отрасль: от сельского хозяйства до космоса. В постиндустриальной экономике нет «отсталых» и «передовых» отраслей: есть отсталые и передовые технологии и институты. Например, в индустриальной экономике традиционно считалось, что промышленность – это передовой сектор экономики, а сельское хозяйство – нет. Но экономика современной Новой Зеландии основана на сельском хозяйстве, которое предъявляет спрос на услуги науки, образования, страхования, банковского сектора, транспорта и т.д. И это при полном отсутствии субсидий из бюджета и протекционистских пошлин. 

- Тогда Сколково смысла не имеет? 

- Что-то полезное там, наверное, произведут, но в большей степени это все-таки девелоперский проект. Драйвером Сколково не станет. 

- Промышленники рассчитывают на триллионы рублей на модернизацию оборудования и технологий. Это правильно? 

- Это бессмысленные траты. Частнику станет еще сложнее прийти на рынок, мы уничтожим конкуренцию, вложив в тех, кто ближе к власти. 

- А кадры для промышленности где брать? 

- Их не хватает для экономики, построенной на дележе природной ренты. Находясь под административным и налоговым прессом, наш бизнес требует взамен дешевых кредитов, дешевой электроэнергии, квалифицированных «крепостных». В экономике, где доминируют чиновники, всегда будут хронические дефициты: если в пустыне Сахаре ввести плановую экономику, рано или поздно песок станет дефицитом. В нормальной рыночной экономике, если бизнес имеет смысл, то кадры найдутся. Рынок решит эти проблемы. В крайнем случае бизнес сам подготовит квалифицированные кадры. 

- Россия вступила в ВТО. Какое место мы займем в международном разделении труда? 

- Вступление в ВТО было бы крайне полезным, если бы в России функционировала эффективная рыночная экономика. В нынешней же ситуации это вряд ли значимо улучшит ситуацию. При плохих институтах выгодными будут только добыча сырья и проекты с очень высокой окупаемостью, когда можно «отбить» инвестиции раньше, чем «налетят стервятники». Очевидно, что это консервирует существующую отраслевую специализацию российской экономики. 

- Имеет ли смысл передача инфраструктурных проектов в концессию или использование других механизмов государственно-частного партнерства? 

- При важном условии – полном жизненном цикле проекта. Если частник строит дорогу, то обязуется длительный срок содержать ее, поддерживая в определенном состоянии. Взамен он получает, например, право на коммерческое использование земельных участков по обеим сторонам дороги на тот же срок или возможность взимания платы за проезд. А если государство просто заказывает строительство дороги, то ничего хорошего не получится. Подрядчик сворует на строительстве, государство объект все равно примет, откаты поделят. 

- Не кажется ли вам, что нынешние легальные высокие доходы чиновников и депутатов не отвечают их полезности для общества? 

- Министры и депутаты должны поучать столько, чтобы не думать о деньгах. Нужно избавить государство от лишних функций и сократить численность чиновников. Оставшимся нужно платить много – сопоставимо с аналогичными заработками в бизнесе. В настоящее время желание государства контролировать все и вся требует огромного аппарата, который живет в том числе на откатах. Официальные зарплаты могут быть и выше, хотя для топ-менеджеров в госкорпорациях, на мой взгляд, уже сейчас достигнут потолок здравого смысла. 

- Потолок смысла - это сколько? 

- Примерно 1 млн рублей в месяц за относительно несложную работу в монополистах типа «Газпрома». Это не какой-нибудь «Гугл», который работает в плотной конкурентной среде и должен постоянно крутиться и сильно рисковать. При этом зачастую в подразделении из 10 человек реально работают двое, а остальные являются чьими-то друзьями и родственниками, просто получают совсем неплохую заработную плату. В федеральных министерствах собственно заработная плата, как правило, более-менее отвечает объему выполняемой работы, но сказать, что деньги тратятся эффективно, нельзя. Например, содержание машины директора департамента федерального министерства составляет 300 тыс. рублей в месяц. Чтобы оправдать эти деньги, пишется, что машина используется круглосуточно без выходных и праздников. Машины принадлежат Управделами президента, которое, как и Центробанк, выведено из-под действия 94-ФЗ о конкурсных процедурах. 

- Какими должны быть налоги в экономически эффективной стране? 

- Шкала подоходного налога должна оставаться плоской, иначе бизнес уведет доходы в тень. Когда в 2010 году в Великобритании увеличили прогрессивный подоходный налог до 50%, то количество миллионеров за год сократилось почти в три раза, поступления подоходного налога в казну сократились в два раза. У нас будет еще хуже. Что касается общей налоговой политики, то важен опыт Германии, которая повысила НДС и снизила налог на прибыль и страховые взносы. Это помогло ей терпимо пройти кризис. В глобальном мире налоги на капитал и труд должны быть низкими, а основное бремя перераспределяется в пользу обложения потребления. 

- Пенсионеров все больше, работающих все меньше, страховая пенсионная система, живущая за счет солидарности поколений, имеет будущее? 

- Она обречена. Надо дольше работать и самому формировать свои накопления. В молодости фокусироваться на семью и покупку недвижимости, в зрелом возрасте – копить на пенсию, встраиваться в корпоративные, профессиональные и другие частные пенсионные системы. Это долгая история, но мне представляется, что через полвека Пенсионный фонд России будет не нужен. Те, кто сейчас только начинает работать, должен ориентироваться на другие пенсионные источники. Государство сможет гарантировать только прожиточный минимум в случае нетрудоспособности и отсутствия иных источников доходов, а государственное страхование будет постепенно смещаться в здравоохранение, где еще долго будет существовать уравнительно-распределительная система. Лечение слишком дорого для большинства населения. 

- Есть идея давать гражданство гастарбайтерам, увеличив работающее население страны. Поддерживаете? 

- От этого больше вреда. При нынешних институтах страна плохо «переваривает» ресурсы: если «влить» в экономику больше денег, как предлагают некоторые «левые экономисты», то ничего, кроме инфляции, не получим. Когда «вливаем» больше людей, экономика реагирует замедлением роста заработной платы и производительности труда, а не созданием новых предприятий. Мигранты встраиваются в наши отсталые институты. С российским паспортом они создадут послушный электорат на выборах. Так что в настоящее время слишком «налегать» на мигрантов не следует. Когда сформируются более эффективные экономические и политические условия, то требования к трудовым мигрантам должны быть такими: положить определенную сумму на счет в российском банке, заранее оплатить медицинскую страховку, платить с заработной платы точно такие же налоги и взносы, как и местное население. Но замечу, что, когда цены на нефть упали со 120 до 60 долларов, в московском метро сразу стало свободно. Если цена упадет еще ниже, то Россия станет мигрантам не так интересна. 

- А она может упасть необратимо? 

- Необратимо, не знаю, но серьезные колебания с длительными периодами низких цен вполне вероятны. 

- Некоторые политики говорят: «хватить кормить Кавказ». Может, действительно хватит? 

- Это невозможно даже в исторической перспективе по политическим причинам. Иное дело, что туда должны направляться только формализованные трансферты, как и всем другим дотационным регионам, а не прямые и никем не контролируемые вливания в десятки миллиардов рублей, в результате чего в некоторые годы бюджетная обеспеченность Чечни превосходила бюджетную обеспеченность Петербурга.


Источник: 812online.ru

Источник: Владимир Назаров

Использование материалов сайта разрешено только при наличии активной ссылки на источник.
Все права на картинки и тексты принадлежат их авторам.